МиксLook

Злые вещи

Дружественен ли человеку современный мир, или он полон злых вещей? Надо ли избавляться от них или осмыслить, принять и идти дальше? Речь идет о материальных и духовных новых злых вещах, которые нарушают, ломают привычный порядок, вызывая в человеке сначала восхищение, интерес, удовольствие, а затем страх, агрессию и растерянность…

Хорошо, что на свете есть философы, писатели и другие люди отвлеченных и творческих профессий. Пока мы носимся в суете больших городов, или в суете маленьких городов, или сидим без движения в деревне, умирая от скуки и однообразия, эти специальные люди сканируют изменения в мире, осмысляют их и рассказывают нам, что происходит. Взаимоотношения человека с природой давно занимают мыслителей. Место человека в природе некоторые обозначают как «венец творения». Что ж, возможно, это и так. Но есть и другие мнения.

Н. А. Бердяев рассуждал о том, в какую сторону меняется мир:

Механичность, техничность и машинность этой цивилизации противоположна органичности, космичности и духовности всякого бытия. Похоть, лежащая в основе капиталистической цивилизации, создает механически фиктивное царство. Индустриально-капиталистическая система цивилизации разрушает духовные основы хозяйства и этим готовит себе гибель.

Бердяев с горечью прогнозировал, что вернуться в неотчужденный мир человечеству, скорее всего, не удастся. Практически недостижимо былое единство человека и природы. Постепенно пути природы и человека расходятся. И человек перестает себя ощущать частью природы и видеть в ней смысл.

860569

Главный герой романа Камю «Тошнота» Рокантен не видит смысла в восхищении природой:

Все это изобилие не оставляло впечатление щедрости, даже наоборот. Только глупцы могут рассказывать сказочки о силе и красоте жизни, восхищаться дыханием весны или пением птичек.

Достоевский искал путь для человечества, для преодоления его отчуждения от природы, спасения себя и природы. Старец Зосима в романе Достоевского «Братья Карамазовы» призывает:

Человек, не возносись над животными, они безгрешны, а ты со своим величием гноишь землю своим появлением на ней и след своей гнойный оставляешь после себя — увы, почти всяк из нас!

За последние несколько десятилетий столько всего произошло. Конечно, технологии, компьютеризация, интернетизация вывели людей на новый уровень. Однако если признать верными исследования физиологов, которые талдычат одно и то же — человек не изменился, он все тот же, со средними физическими и интеллектуальными способностями, подверженный болезням, сомнениям и другим напастям. Как чувствует себя неизменившийся человек в современном изменившемся мире?

1206626353_zoo_1

Вот, например, взгляд Одо Маркварда, немецкого философа, скептика, нашего современника. Он определяет несколько тенденций, которые руководят нашим восприятием действительности сегодня, под общим названием «эпоха чуждости миру». Первым пунктом Марквард рассматривает утопии и апокалипсисы. Человечеством с завидной регулярностью вдруг овладевают мысли о близком и неизбежном крахе, конце света. Но вдруг эти мрачные опасения сменяются уверенностью в чудесном избавлении. При этом современная мысль повторяет начавшуюся еще в XVIII веке песню о том, что прогресс — это мнимый путь в рай, что прогресс ведет нас к катастрофе, но одновременно существует мнение и о том, что прогресс нас спасет! Такое раздвоение сознания происходит, по мнению Марквада, потому что «люди перестали взрослеть», а подобные противоречивые иллюзии свойственны детям. Предположение о том, что утрата детскости — это измена человеческой сущности, рождает в людях стремление возродить «благородного дикаря». Ярко это стремление мы наблюдаем в бунтах подростковых субкультур. Но сейчас и взрослые стремятся оставаться молодыми и озабочены, как никогда, проблемой не постареть, не вырасти внешне и внутренне.

cd6375f237

С одной стороны, взрослый человек убивает себя и планету, значит, надо сохранять в себе детскость. А с другой стороны, нельзя не заметить, что не желающий становиться взрослым человек не сохраняет в себе лучшие качества ребенка (способность творить, безоглядно радоваться, беззаветно любить), а лишь культивирует собственные слабости: склонность к инфантилизму, к ребячливости и детским поступкам, свою тягу к тому, чтобы быть чуждым реальному миру. Причем чуждость миру ускоряется, и рождается «тахогенное отчуждение» или «тахогенная чуждость миру» («тахо» от греч. tachos — «скорость»). Увеличивается скорость изменений, претерпеваемых современной действительностью. Происходит «ускорение устаревания опыта». И действительно, каждый из нас знает, что вчерашние знания, полученные с большим трудом, сегодня обесцениваются. Любой профессиональный опыт может быть внезапно приравнен к опыту древнего мастера, изготавливавшего каменные орудия труда. Какой прок в этих навыках и опыте сегодня? И другие изменения проистекают очень быстро. Новшества, благодаря всеобщему прогрессу, появляются с небывалой скоростью и тут же устаревают. Люди же в замешательстве, вместо того чтобы накапливать опыт и становиться самостоятельными, вынуждены постоянно скатываться в состояние, когда мир неизвестен, нов, чужд и непонятен, а это и есть положение детей.

Даже старцы, по сути, остаются желторотыми юнцами перед бесконечно обновляющимся интерфейсом современного мира. Парадокс также и в том, что никогда не было так много нового опыта, открытого, доступного благодаря информационным технологиям, как сегодня. Но мы все больше вынуждены принимать на веру те опытные знания, которые были получены не нами и о которых мы узнаем по большей части из СМИ. И получается, что чем научнее становится опыт в нашем мире, тем больше мы должны полагаться на веру, опытные знания брать на веру исключительно понаслышке! Точно так же вынужден поступать ребенок: принимать на веру знания о мире, полученные от родителей. «Иди, чистить зубы! Зачем? Надо, подрастешь, узнаешь», — редко, кому из маленьких детей хотя бы расскажут про кариозных монстров, но яснее не станет, основное слово «надо», и ему надо доверять, раз родители сказали.

_Diti_z_ridkisnimi_zahvoryivannyami_potrebuyit_dopomogi__1_2014_05_15_03_40_39

Чтобы приспособиться к современному миру, необходимо постоянно учиться. И экспансия школы — становится одной из характерных черт тахогенной чуждости миру. Своеобразная культура замещения опыта, которая требует все большей обученности. Человек становится вечным учеником, не самостоятельным взрослым, способным опереться на собственный опыт, а зависимым ребенком.

Еще одной приметой тахогенного отчуждения выступает конъюнктура фиктивного. Сложный мир нуждается в упрощении для восприятия, но в основе каждого упрощения лежит своя жизненная ложь. Разница между восприятием действительности и фикцией постепенно стирается. Границы и того и другого размываются. В результате человек совершенно серьезно готов поверить в фиктивные угрозы и не замечать настоящие, дышащие ему в затылок или прямо глядящие в глаза. Вдруг человек становится убежденным в иллюзорных преимуществах каких-то решений и совершенно равнодушным к призывам здравого смысла. Человек видит то, что хочет видеть, и вытесняет все, что не готов в данный момент воспринять. Возможно, так защищается психика от перегрузок и стрессов? Но странно то, что порой даже инстинкт самосохранения дает сбой, даже перед лицом гибели человек продолжает упорствовать и цепляться за призрачные, несостоятельные решения. Люди все больше и больше готовы предаваться иллюзиям, заменяя ими настоящую жизнь, заменять опытное знание априорными суждениями.

hieronymous-bosch-the-cocert-in-the-egg-1340309994_b

Следующей характеристикой эпохи чуждости мира Марквард называет «сохранение потребности в негативном». Поскольку особенностями века являются не только позитивные ожидания — притязания и надежды, но и негативные — страхи. Для постоянной смены одного другим нужны негативные переживания. Разочарования в позитивных иллюзиях приводят не к отрезвлению, а к панике, и человечество устремляется на новый виток, где утопии сменяют апокалипсисы. А отношение к плодам культуры, приносящим человеку облегчение восприятия мира, проходит три основных стадии — первоначально их приветствуют, потом они становятся привычными, и затем их воспринимают как врагов. Сначала над их созданием упорно трудятся, потом равнодушно потребляют, а потом испытывают страх и идут на них в атаку. Марквард приводит пример с медициной, химией и войной. Чем больше болезней победила медицина, тем упорнее попытки саму медицину назвать «болезнью», ее начинают подозревать в том, что и придумана она была для того, чтобы уморить человечество. Чем больше жизненных выгод приносит человечеству химия, тем сильнее ее обвиняют в попытках всех и вся отравить. Чем дольше удается прожить без войны, тем бездумнее кажутся сегодняшним людям предпринятые ранее меры для сохранения мира, которые рассматриваются теперь как провокация войны. Грустная вырисовывается картина.

Но все-таки Маквард оставляет надежду. Важно сохранять преемственность, чувство преемственности. Чтобы не лишать силы опытное знание, не увеличивать силу иллюзий, в том числе и негативных. К этому относится и историческое чувство, и чувство обычаев, и сохранение просвещения. Никакой век не уничтожил больше прошлого, чем наш, и в то же время не сохранил и удержал столько прошлого: оно хранится в музеях, исполняется в концертных залах, охраняется экологией, изучается археологией… Надо не просто перетаскивать этот багаж с собой в будущее, а активно, творчески встраивать его в современность. Историческое чувство позволяет избавляться от иллюзий — это отрезвляющее средство. Обычаи и традиции всегда у нас под рукой, ни в коем случае не следует от них отказываться и забывать, они помогают сохранять человеку ощущение непрерывности существования цивилизации, чувство узуса, охраняют цивилизацию от распада. Ну и людям необходимо удерживать просвещение. Просвещение — это та традиция современности, которая превращает мужество трезво мыслить в устойчивый, ничем не выбиваемый навык. И одновременно надо охранять просвещение от разного рода «революционеров», которые стремятся сделать из него вводный курс в обретение чуждости миру.

2434_7

Но можно не морочить себя заумными статьями и книгами, а отправиться прочь из большого города. Да, по дороге в провинцию вы наверняка встретите рекламу о продаже и установке тахографа, такого специального прибора для контроля за трудом и отдыхом дальнобойщиков, его название всколыхнет в вас неприятные воспоминания о греческом тахосе, выкиньте все из головы!

Там в конце пути наверняка не будет и следа тахогенного отчуждения. В наших маленьких городках, поселках и деревнях течет удивительно несовременная жизнь. И если вам стало невыносимо ваше бытие, вы потеряли ориентиры, у вас сбились настройки, бросьте все злые вещи, которые вас окружают, и отправляйтесь туда, где вы сможете встретиться с природой и собой. Вернетесь вы обновленным, полным сил, и вместо того, чтобы списывать все на злые вещи, обвинять богов и людей в безумии и оставаться несчастным запуганным ребенком, у вас найдется мужество жить и становиться взрослым, открывать для себя всю полноту жизни, не бояться будущего и быть счастливым.