Вдохновение

Высшее назначение неудачника

Успешность имеет конкретную атрибутику, ставит отметины и зарубки. Используя обаяние, фантазию и изворотливость можно притвориться успешным, как талантливый мистер Рипли из одноименного фильма или как Фрэнк Эбегнейл из «Поймай меня, если сможешь», или даже царем, как Лжедмитрий I и Лжедмитрий II.

neudachniki

Нельзя притвориться неудачником. Аутсайдеры — это пешие воины Бога, им не везёт — их не везут, они идут сами, дольше других, иногда по обочине жизни. Это в высшей степени романтики, они не просто противопоставляют себя миру, а вообще выносят себя за скобки и остаются наблюдать чуть поодаль. И если (по Пастернаку) «несвободный человек всегда идеализирует свою неволю», то свободный идеализирует свободу и постоянно ищет свою атмосферу, свой воздух.

И в природе не существует двух одинаковых неудачников: все они разной, более-менее филигранной, самовыделки. А кому еще, в самом деле, браться за такую работу? Каждый аутсайдер — стопроцентный self-made man. Забавно, что некоторым на роду написано быть неудачниками, а некоторые однажды осознанно выбирают себе эту модель, чувствуют в себе силы увидеть дно и вынырнуть обратно. Не всем это удается, но те, кому хватило кислорода, кто в конце концов оказывается на поверхности — рассказывают удивительные истории о том, где побывали и что видели. И это другой мир, темный, манкий и опасный, как сам соблазн.

Чарльз Буковски

Практически вся проза Буковски биографичная, откровенная, горькая и смешная и повествует о том, как внутри неудачника, трудяги и кирялы выживает писатель. Отчаяние — это предпосылка к следующему шагу, отчаяние — это очистительный огонь, агония перед выздоровлением, перед литературой.

neudachniki

Как-то ночью я лежал в постели и сказал: «Брошу всё, ну его к чёрту». А другой голос во мне сказал: «Не бросай, сохрани крохотный уголек, искру и никогда не отдавай им эту искру. Потому что пока у тебя есть эта искра ты всегда можешь разжечь огромный костер». Я работал в магазине женской одежды, они заставляли меня работать два часа сверхурочно, и я по-прежнему берег эту искорку и говорил: «Я не брошу, я не брошу, я не позволю им убить меня!» И я выхожу, а там двое в офисе курят сигары: «Эй, Буковски, зайди на минутку». Они смеялись надо мной, и я знал, что они смеются надо мной, ведь я был всего лишь рабом, я стоял там. И я пошел домой, а идти было очень далеко, и я помню замерзшие деревья, была зима, и это был Сент-Луис. И хозяйка отеля подсунула мне эти письма под дверь, и я открыл одно из них, а там было написано «Мы покупаем ваш рассказ» — ох! Огонь, который я так берег, получил свой шанс.

Сергей Довлатов

Мои долги легко перешли ту черту, за которой начинается равнодушие. Литературные чиновники давно уже занесли меня в какой-то гнусный список. Полностью реализоваться в семейных отношениях я не хотел и не мог. Моя жена все чаще заговаривала об эмиграции. Я окончательно запутался и уехал в Пушкинские Горы… Формально я был холост, здоров, оставался членом Союза журналистов. Принадлежал к симпатичному национальному меньшинству. Моих литературных способностей не отрицали даже Гранин и Рытхэу. Формально я был полноценной творческой личностью. Фактически же пребывал на грани душевного расстройства…

neudachniki

Том Уэйтс

I’d sell your heart to the junkman baby
For a buck, for a buck
If you’re looking for someone
To pull you out of that ditch
You’re out of luck, you’re out of luck

The ship is sinking
The ship is sinking
The ship is sinking
There’s leak, there’s leak,
In the boiler room
The poor, the lame, the blind
Who are the ones that we kept in charge?
Killers, thieves, and lawyers

God’s away, God’s away,
God’s away on Business. Business.
God’s away, God’s away,
God’s away on Business. Business.

neudachniki

Как видите, во всем этом нет никакой пасторали, волнующих пейзажей, чувственных описаний или пространных рассуждений. Потому что это не имеет никакого отношения к собственной жизни. Леса и моря принадлежат всем — их видят все, кто может видеть. А вот клочки моментов, которые доступны только с твоего ракурса, пойманные и присвоенные именно тобой, становятся художеством. Ультранатурализм, физиологический или бытовой, становится фоном к истории лирического героя. Вынести мусор, сжечь машину бывшей, проснуться в луже около бара и написать об этом просто и пронзительно.

Почему это работает? Почему этот опыт привлекателен? Как неудачники становятся великими? Как получается, что каждый из них сильно наподдаст красавчику с квадратным подбородком или геральдического вида герою-любовнику? Отрицательное обаяние на отрицательный жизненный опыт дают огромный плюс, гипертрофированный, такой, что больше похож на крест, который таскают на груди все аутсайдеры в начале своего аутсайдерского пути и к которому паломничают романтичные неприкаянные души.

Создается впечатление, что в касту неудачников может попасть только исключительный, уникальный человек. Который, например, отрицает авторитет материальных благ или легко без них обходится. Во всяком случае, уж точно сильный духом, ведь предстоит преодолеть много препятствий и сделать это самому, а именно пожить где попало и поработать никем (с точки зрения общества). Но в итоге неудачники своей биографией дают шанс тем, кто считает, что шансов нет. В этом, наверное, и есть высшее назначение великих неудачников.

Только не надо говорить, что он не настоящий

Форрест Гамп: «Я бежал, потому что надо было бежать. Я не думал о том, куда это меня приведет».

Если бы у аутсайдеров был какой-то собственный город, то Форрест Гамп был бы мэром этого города, или площадью, или святым покровителем, или просто бесплатно стриг газоны, но обязательно во имя всех гениальных лузеров. Форрест Гамп — это огромное сердце, бегущее в унисон с сердцами всех неудачников мира.

neudachniki

Сергей Довлатов: «Если бы там (я отогнул занавеску) стояла “Каравелла” или “Боинг”… Сел бы и поехал».

Это массовое бегство — неизбежность. Это не лирика, это физика. Неудачники здесь более не навсегда, чем счастливчики. Их души доступны силе вселенной, которая много чего делает, растит деревья, гоняет облака, растаскивает речную воду вдоль и поперек континентов и вращает нашу планету. Скорее всего, это её центробежная сила выносит великих неудачников в открытый космос. И там уже на другой планете, на каком-нибудь Сатурне, может, даже не на самом Сатурне, а на его кольце, со своей особенной скоростью и по отличной от планетарной траектории, со своими целями или бесцельно существуют великие неудачники, за которыми в подзорную трубу наблюдают лжесчастливые лжецари.