Вдохновение

Саспенс или кино без монстра

Потеряться в разнообразии фильмов ужасов очень просто, ведь, как оказалось, напугать человека может почти всё: дьявол, зомби, вампиры, маньяки-убийцы, приведения. Однако существует большой пласт хорроров, в которых никаких монстров нет, что, как это ни парадоксально, делает их куда страшнее фильмов, в которых зритель понимает, чего он боится. Но почему?

suspense

Ответ прост — все дело в саспенсе. По сути, саспенс — это процесс ожидания испуга, когда ты точно знаешь, что должно что-то произойти, но не знаешь, что именно и в какой момент. Повороты за угол от лица героя и чирканье спичкой в темноте, сопровождающиеся тревожной музыкой, словно с партитуры Кшиштофа Пендерецкого, — все это превратилось в штамповые приемы, используемые почти в каждой хоррор-картине. Однако популярность приема обусловлена его эффективностью.

Саспенс принято определять как некий художественный прием, основанный на тревожном ожидании, однако этот термин можно применить и к фильму целиком. Фильм саспенса заставляет зрителя беспокойно крутиться в кресле темного зала кинотеатра на протяжении всего сеанса, однако в итоге зритель может так и не увидеть причину своего тревожного беспокойства. Но как это работает? Природа этого явления куда более древняя, чем может показаться на первый взгляд.

«Сияние» Стенли Кубрика. Фрагмент, наглядно иллюстрирующий механизм саспенса

То, что Фрейд называл «архаическим пережитком», то есть неким психическим рудиментом, Юнг назвал «архетипом» и построил на этом понятии собственную теорию психоанализа. Первобытные образы, создавшие мифы и религии, живут в каждом из нас с тех пор, как люди стали делать топоры из камня. Не так уж далеко ушли мы от своих первобытных предков. Наше сознание изменилось, но элемент анимизма сохранился в нас почти с той же силой, и никакое «разумное начало» не может это искоренить. Миллионы образованных людей ходят к гадалкам, верят в астрологию и целебные силы камней, стучат по дереву и избегают черных кошек. И это в XXI веке. Английский антрополог Эдвард Тайлор в своем фундаментальном исследовании, посвященном первобытной культуре, писал, что современный земледелец мало чем отличается от первобытного человека с палкой-копалкой. Усовершенствование орудий труда, прогресс и капитализм по большому счету мало что изменили в сознании людей. Мы все так же, иногда неосознанно, суеверны и страшимся неведомых сил, будь то инопланетяне или гости из потустороннего мира.

suspense

Кадр из фильма «Я гуляла с зомби»

Еще один известный антрополог Люсьен Леви-Брюль посвятил свою жизнь изучению первобытного мышления, в частности его сверхъестественной составляющей. В своих исследованиях он тоже приходит к выводу, что рациональное начало ни в коей мере не уничтожило в современном человеке особенностей мышления первобытных людей. Леви-Брюль считал, что первобытное мышление исходно было хаотичным и мистичным по своему существу, а также способным на производство самых парадоксальных ассоциативных цепочек. Пралогическое мышление есть первичная форма сознания, легшая в основу так называемых высших типов мышления, сохранивших при этом черты низших. Таким образом, абсурд, хаос иррационального и мистика гораздо древнее логики.

suspense

Кадр из фильма «Я гуляла с зомби»

Более того, современная ситуация показывает, что логическое мышление ни в коем случае не вытесняет мистику из жизни современного общества. Большинство понятий из нашего обихода сохраняют в себе след того, чем были соответствующие коллективные представления в пралогическом мышлении. «Наша умственная деятельность одновременно рациональна и иррациональна: пралогический и мистический элементы сосуществуют с логическим», — пишет Леви-Брюль.

К чему это все? К тому, что люди, которые это «просекли» научились использовать это в коммерческих целях. Собственно, именно на этом базируется вся индустрия хоррора, будь то кино или литература. Почему нам так нравится смотреть про то, чего на самом деле нет? Потому что в глубине души мы верим в это. И все эти древние страхи все так же живут в нас.

Одним из базовых страхов является страх перед неизвестным. Древнего человека окружали неведомые пугающие явления, которые он объяснял с помощью анимизма и мифологии, ему было важно как-то назвать это явление, и тогда оно уже не казалось таким страшным. За названием, как правило, шла целая легенда, например, камчадалы объясняли существование вулканов тем, что духи, живущие в них, топят горы так же как люди топят дома зимой.

Однако причина, по которой фильммейкерам пришлось обратиться к феномену «кино без монстра», куда более насущная. В хоррор-индустрии режиссерам и сценаристом пришлось понервничать, когда в 30-е годы был введен так называемый «Кодекс Хейса» — жесткий ценз на различного рода страшилки и аморальные сцены в кино.

suspense

Альфред Хичкок за работой

Кодекс запрещал показывать:

  1. Убийство:
  • Способы убийства должны представляться таким образом, чтобы не вызывать желания их повторять.
  • Жестокие убийства не должны быть представлены в подробностях.
  • Акты мести в современном обществе не подлежат оправданию.
  1. Предметы, вызывающие отвращение:
  • Казни через повешение или казни на электрическом стуле, применяемые в качестве наказаний за преступления.
  • Жестокие методы допроса.
  • Сцены жестокости.
  • Клеймение людей или животных.
  • Явная жестокость по отношению к детям или животным.
  • Торговля женщинами или женщины, торгующие своей честью.
  • Хирургические операции.
  • Сексуальные извращения и любые намёки на них.

Разумеется, это лишь малая часть того, что прописано в кодексе. Но как снимать ужасы, когда ничего ужасного показывать нельзя? Тогда-то и пришло время «кино без монстра» и знаменитого хичкоковского саспенса.

Одними из первых шедевров этого направления стали фильмы Вэла Льютона, снятые на студии РКО. Как и в случае фильма «Кабинет доктора Калигари», необходимость экономить средства сыграла на руку создателям фильма. В случае «Калигари» — это дешевые рисованные декорации, ставшие классикой и положившие начало стилистики экспрессионизма в кино, а в случае Льютона — необходимость ограничиваться нагнетанием зловещей атмосферы за счет игры теней, сцен зловещих прогулок в полной тишине и т. д. И в том и в другом случае мы получили новаторство, повлиявшее на развитие кинематографа.

suspense

Кадр из фильма «Я гуляла с зомби»

Режиссеры поняли, что с фантазией зрителя не может тягаться ни один монстр, показанный ему на экране. Зритель напугает себя сам, главное — создать для этого благоприятные условия. Нагнетать атмосферу тревожного ужаса можно с помощью максимального растягивания времени, операторской работы (крупные планы, субъективная съемка, параллельный монтаж), конечно же, музыки. Главное, чтобы зритель был максимально погружен в действие. Равнодушного зрителя ничто не напугает, потому что один из самых важных принципов искусства — это вчувствование.

suspense

Кадр из фильма «Паранормальное явление 2»

И сейчас нишу «кино без монстра» занимают малобюджетные фильмы, в частности, снятые в жанре псевдодокументалистики (мокьюментари). Это те самые «Ведьма из Блэр» и «Паранормальное явление», которые тиражируются уже который год, убивая всю прелесть жанра. Непонятная сила, преследующая человека без всякой причины, необъяснимое, абсолютное зло — вот это действительно пугает и будет пугать всегда.