Вдохновение

А. П. Чехов сквозь призму читательского восприятия

Спорить с тем, что Чехов — великий русский писатель и классик мировой литературы, само собой, никому и в голову не взбредет. Однако стоит иногда смотреть на творчество мэтров с неожиданных сторон. Не просто ради одного только хулиганского желания пошатнуть неприкосновенность русских классиков, но и ради более благородной цели — освежить восприятие признанных мастеров слова. И убедиться в очередной раз, что ничего-то на свете не бывает однозначным.

chehov

Почему же Чехов так тяжело воспринимается школьниками? Откуда такое острое неприятие его творчества либерально-народнической литературной критикой? За что Чехов так однобоко негативно оценен символистами, акмеистами и прочими деятелями Серебряного века русской литературы? Жутковатый по своей сути анализ творчества писателя сделан философом Львом Шестовым, легкие намеки на «неперевариваемость» чеховских рассказов встречаются в стихах Иосифа Бродского и в конце концов есть же некоторое отторжение творчества писателя и рядовыми читателями. Оказалось, причин интуитивного неприятия творчества Чехова можно накопать довольно много.

chehov

Некрасивая любовь

Вспомним любой рассказ Чехова, где теплится какая-либо любовная линия. Слово «теплится» здесь не случайно. Писателя совершенно не заботят жизнеутверждающие сильные примеры счастливой любви, если они и есть, то обязательно где-то в далеком прошлом, описаны вяло и без интереса. Если же любовь несчастна, тут Чехов со всем упоением и талантом принимается за дело: тщательно обрисовывает всю иллюзорность надежд, ставит персонажей в самые глупые и безысходные ситуации, с маниакальной изощренностью убивает возможность не то что счастливого финала, а хотя бы какую-то слабую надежду на что-то, кроме тяжкого уныния. Сам Чехов пишет об этом следующее: «Обыкновенно любовь поэтизируют, украшают ее розами, соловьями, мы же, русские, украшаем нашу любовь этими роковыми вопросами, и притом выбираем из них самые неинтересные».

С такой же жестокостью Чехов обращается не только с любовью. Все доброе и утешительное, что есть у человечества, обречено: идеалы, дружба, взаимопонимание, творчество, искусство, вдохновение, наука, искренность, семья. «Чехов был певцом безнадежности. Упорно, уныло, однообразно в течение всей своей почти 25-летней литературной деятельности Чехов только одно и делал: теми или иными способами убивал человеческие надежды. В этом, на мой взгляд, сущность его творчества», — писал Лев Шестов в книге «Творчество из ничего».

Краткость — сестра таланта?

Некоторые литераторы ставили в упрек мастеру «эскизность» его творчества. И действительно, у Чехова едва ли встретишь какое-либо подробное портретное описание героя. Характеры героев создаются с помощью психологического портрета, речевой характеристики и бытовых деталей. Сам Чехов по этому поводу высказывался так: «Но ведь в жизни не каждую минуту стреляются, вешаются, объясняются в любви. И не каждую минуту говорят умные вещи. Они больше едят, пьют, волочатся, говорят глупости».

Обратимся же к поэтам Серебряного века. Гиппиус, Мережковский, Ахматова, Волынский — у всех было очень сложное отношение к Чехову. Часто его обвиняли в равнодушии, в усталом скучании, отравленном «чертовской тошнотой» (Гиппиус). Утонченным символистам претила мысль о сглаживании искусства и жизни, им не хотелось рассказов о бытовых трагедиях человека (с ударением на слове «бытовых»). В традициях символистов и постсимволистов было изображение неординарных людей в необычных обстоятельствах, повествование непременно должно было окутываться некой метафизической тайной.

chehov

Конечно же, куда тут Чехову с его «бытовухой» и тоскливым миром. Ахматова писала в воспоминаниях: «В его мире нет героев и мучеников, нет глубины, нет темного, нет духовных высот». Ахматова была одним из самых яростных хулителей Чехова. Она с какой-то даже агрессивностью обвиняла писателя в пошлой скуке, совершенно непохожей на реальный быт реальных людей, ей претило высмеивание писателем людей искусства, отсутствие героизма в персонажах, она утверждала, что автор не знает сфер жизни, которые описывает… Над причинами ее резкой, твердой и, надо признаться, иррациональной неприязни к Чехову до сих пор бьются биографы и литературные критики.

Возможно, нелюбовь к Чехову многих современников, клеймивших писателя за безыдейность и отсутствие настоящих героев в его рассказах, кроется в исторических перипетиях. Дело в том, что Чехов скончался от мучившего его туберкулеза в июле 1904 года. Все, кто пережил его хотя бы на несколько лет, окунулись в кровавые события первой русской революции. Конечно, это было время героев, решительных действий, время больших идей. Чехов с его местечковыми драмами выглядел для многих неактуально.

chehov

Нелюбовь Иосифа Бродского к Чехову менее агрессивна и однозначна, нежели у поэтов Серебряного века, традиции которых поэт унаследовал. Он никогда напрямую не высказывал своего отношения, но его стихотворения позволяют говорить о небрежной неприязни к писателю. В «Шорохе акации» в 1977 году он намекает на какое-то почти физиологическое непринятие:

Приобретая газету, ее начинаешь с той
колонки, где «что в театрах» рассыпало свой петит.
Ибсен тяжеловесен, А. П. Чехов претит.
Лучше пойти пройтись, нагулять аппетит.

Позже, в 1993 году, Бродский создает стихотворение «Посвящается Чехову», в котором разворачивает перед нами нехитрое повествование с типично чеховскими героями, показанными дефективными поверхностными личностями, томящимися в похоти и скуке. Бродского раздражает отсутствие поэтичности языка писателя, серость и «сумеречность» повествования.

chehov

Откуда же столько суровых приговоров, столько нелестных отзывов, столько обиженных читателей? Это при всем тончайшем психологизме Чехова, словесной гармонии повествования, особенном драматизме, блестящих метафорах и прочих волшебностях? Единственное, пожалуй, что может переплюнуть все эти достоинства — это нелюбовь Чехова к человеку. Как этот писатель, выбравший профессию врача, с девятнадцати лет осознанно ставший кормильцем и главой семьи, поборник правды и справедливости, этот гражданский герой, совершивший поездку на Сахалин с целью изучения и привлечения внимания к «месту невыносимых страданий», как он мог не любить людей? Однако именно такой вывод невольно напрашивается по прочтении его рассказов. Чехов никому не оставляет шансов. Герой рассказа «Палата №6» Иван Дмитрич говорит: «На боль я отвечаю криком и слезами, на подлость — негодованием, на мерзость — отвращением. По-моему, это, собственно, и называется жизнью».

Такова в двух словах жизнь по Чехову. Возможно, поэтому порой так сложно читать Чехова, и каждый на своем уровне чувствует холодящую душу безнадегу, которая оставляет читателя с какой-то щемящей тоской растерянно и растерзано пережевывать глупости и пошлости жизни.